Антикомму­нистическая кампания

Следует отметить, что даже среди правых элементов не встречала полной поддержки. В частности, монархический лидер Д. Алмейда Брага выразил сожаление, что ”с коммунистами обращаются так, будто они не люди”. Тем не менее демагогия ’’Национального союза” в конечном счете нашла отклик у португальских средних слоев, в том числе и у наименее стойких оппозиционеров. Один из наиболее видных республиканских деятелей Севера, д-р Эужениу Арешта перед самими выборами выступил с осуждением Нортона де Матуша как ’’коммунистического агента”. Аналогичную позицию, хотя и в более сдержанной форме, занял и намного более влиятельный оппозиционный деятель — бывший премьер-министр времен Первой Республики Франсишку Кунья Леал, заявивший, что коммунистическая партия проникла в круги демократи­ческой оппозиции как ’’воробей в гнездо ласточек” и что голосовать за Нортона де Матуша значит играть на руку коммунистам. В какой-то степени декларация Куньи Леала могла объясняться (хотя сам он отрицал это) старыми личными счетами между двумя ведущими политиками Первой Республики: в свое время Кунья Леал выпустил о Нортоне памфлет под красноречивым названием ’’Калигула в Анголе”, Однако по меньшей мере столь же значительную роль сыграл глубокий социальный консерватизм Куньи Леала, вполне разделявшийся его единомышленниками из кругов ’’умеренной” оппозиции. Вообще роль Куньи Леала в политической жизни салазаровской Португалии была весьма своеобразна: он не только был одним из двух или трех оппозиционных деятелей, поддерживавших с Салазаром личные отношения, но и пользовался у диктатора известным авто­ритетом. Действительно, с Куньей Леалом, в котором Салазар видел своего бывшего ’’начальника” (Кунья Леал был ректором Коимбрского университета, когда Салазар там преподавал), он всегда оставался безукоризненно вежлив. Так, получая от Куньи Леала его книги (с надписью от автора), содержавшие критику правительства, он неизменно отвечал открыткой, в которой любезно благодарил за подарок. Такого же отношения к Кунье Леалу, к его письмам и книгам Салазар требовал и от своих сотрудников, в частности от Марселу Каэтану. Как видим, классовые й корпоративные соображения нередко значили для Салазара больше, чем политические разногласия.

Добавить комментарий