Власть

Восточноевропейские и почти все афро-азиатские страны

Первоначально португальскому премьеру как будто удалось вывести Португалию из той изоляции, в которой ее оставил Салазар. Разумеется, по-прежнему бойкотировали режим. Однако западные державы про­являют известную благосклонность к новому лиссабонскому дик­татору, слывшему за ’’либерала” и ’’европеиста”. В то же время Каэтану поощрял иностранные капиталовложения в экономику метро­полии и колоний гораздо более откровенно и энергично, чем его предшественник. Португалия при Каэтану быстро сближается со странами ’’Общего рынка”, США, Великобританией.

Демонстрацией возрождения традиционной дружбы должен был стать визит Каэтану в Лондон летом 1973 г. на празднование 600-летия первого англо-португальского договора о союзе. Однако визит португальского премьера совпал с опубликованием в ’’Таймс” данных о новом чудовищном преступлении лузитанских колонизаторов: расстреле 400 беззащитных африканцев в мозамбикской деревне Вирияму. Эта акция вызвала волну возмущения во всем мире, в том числе и в Великобритании, привела к бурным демонстрациям против визита Каэтану. Лейбористская партия (тогда в оппозиции) объявила приглашение Читать далее

Учение об ’’одушевленном разуме”

Каково же было метафизическое содержание, которым Рибейру и его единомышленники стремились на полнить культуру своей страны? Сейчас нас не может особенно интересовать развивавшееся ими. Для судеб ’’нового государ­ства” имел значение лишь один аспект новой философской теории — ее настоятельный призыв к осознанию португальцами своей исключитель­ности. Именно эта особенность нового учения закрепила за ним название ’’португальской философии”. Основной смысл своей фи­лософской и педагогической деятельности Рибейру видел в создании такой философской школы, в которой ’’мысль учителей передавалась бы ученикам”, ограждая их от влияния ’’заимствованной из книг чужеземной эрудиции” Направляя основной удар против позитивизма, Рибейру предостере­гал и против неотомизма, который, по его мнению, был заимство­ван извне в ’’зараженном позитивизмом центральноевропейском варианте” и, следовательно, находится в противоречии с исконной португальской традицией. Португальский аристотелизм, считает Рибейру, носит в своей основе дотомистский характер, поскольку он многим обязан арабским и еврейским философам-аристотеликам, жившим и работавшим Читать далее

Эконо­мическая и военная слабость страны

Одновременно в связи с крайней правительство Португалии не могло осуществлять захватническую Анешнюю политику, как это делали Германия, Италия или даже испанские режимы Примо де Риверы и Франко. Все это, как считает, например, современный французский исследователь салазаризма Ж. Жоржель, дает основание отрицать наличие у ’’нового государства” такой важной черты фашистских режимов, как агрессивность во внешней политике. Жоржель ссылается также на ’’миролюбивые” положения порту­гальской конституции 1933 г. Сами но себе подобные аргументы, конечно, не кажутся убеди­тельными. Следует отметить, что таким видным идеологам порту­гальского фашизма, как А. Сардинья, отнюдь не были чужды гегемонистские и захватнические устремления. В книге "Полу­островной союз” выражены (правда, в закамуфлированной форме) даже претензии на марокканский город Танжер, который перестал принадлежать Португалии еще в XVII в. И Сардинья, и более поздние представители "мегаломанского” направления в идеологии "нового государства” опирались, как будет показано далее, на традицию этноцентрического Читать далее

Установление Германией контроля над Пиренейским полуостровом

В то же время Салазар опасался. В случае необходимости он даже был готов перенести резиденцию правительства на Азорские острова. В феврале 1942 г. на встрече с каудильо Франко в Севилье он, как рассказывал впоследствии испанский министр иностранных дел Серрано Суньер, предостерегал своего собеседника против вступ­ления в войну. В беседах с иностранным журанлистом Салазар, как и прежде, подвергал осторожной критике идею всеохватывающего тоталитарного государства, высказывал оговорки по поводу других нацистских концепций. Областью, в — которой португальское правительство делало меньше всего оговорок, был антикоммунизм и антисоветизм. 10 июля 1941 г., через три недели после нападения гитлеровской Германии на СССР, начальник ’’Португальского легиона” Кошта Лейти заявил в приказе по этой полувоенной фашистской организации: ’’Хотя третий рейх с его огромным военным потенциалом не нуждается в присутствии португальских войск на фронте, все мы должны считать себя мобилизованными и готовыми вступить в борьбу”. Самой насущной своей задачей португальские фашисты считали кампанию против внутренних врагов. В мае 1942 Читать далее

Культивирование агрессивного национализма

Если возможности для были невелики как вовне, так и внутри, что же все-таки заставляет официальную идеологию постоянно подчеркивать свой националисти­ческий характер? Термин национализм
используется в качестве синонима национального единства, осуществляемого на надклассовой основе в рамках сильного централизованного и авторитарного государства. С другой стороны, национализм "нового государства” отчетливо проявляется в культе португальских завоевателей и мореплавателей, создавших колониальную империю, чьи "величие и блеск” ”новое государство” призывает возродить. Диктатура искусно использовала шовинистические предрассудки для обоснования своей имперской доктрины, занимающей видное место в идеологическом арсенале салазаризма. Салазаристские барды вос­певали "чувство великолепной уверенности” в том, что и в XX в. Португалия обладает третьей в мире колониальной империей. Ссылки на "колониальную миссию” используются и для того, чтобы оправдать авторитарный характер "нового государства”. "Империя несовместима со свободой”, Читать далее

Тяжелое экономическое положение Португалии

С другой стороны, желаемой стобильности в стране не ощущалось. Немалую роль тут играло и весьма. Спрос иа португальское минеральное сырье после войны резко понизился. Быстро возрастала безработица. Острый кризис переживало сельское хозяйство. Впоследствии в салазаровском парламенте депутат Буксторф Силва вспоминал, что в 1947—1948 гг. элита "нового государства" чувствовала под ногами "глухой шум", создававший впечатление, что режим стоит "иа бочке с динамитом". Поясняя свою мысль, Буксторф Силва упоминает об очередях у дверей продовольственных магазинов, "волнах стачек" среди рабочих. Несмотря на принятые правительством меры против ДДЕ, анти­фашистские силы сохраняли боеспособность. Фронтальное столкно­вение между "новым государством" и аитасалазаровским фронтом произошло иа президентских выборах 1949 г., когда диктатура внезапно оказалась перед не меиее острым кризисом, чем в 1945 г. Впервые за годы "нового государства" оппозиция выставила своего кандидата в президенты. Добивавшемуся переизбрания Читать далее

Фашистская молодёжь

Число членов организации в университетах Лиссабона и Порту не превышало нескольких десятков. Отсутствие массовой базы у ’’нового государства” не составляло секрета и для его зарубежных поклонников. Пресса МСИ указывает не его недоста­точный динамизм, неспособность привлечь к себе молодежь. ’’Португа­лия — это последняя либеральная демократия в мире”, — говорил

Салазар Ж. Плонкару д’Ассаку, намекая на далеко не полный контроль "нового государства” над духовной жизнью страны. Впрочем некоторые благожелатели фашистской Португалии надея­лись, что атмосфера военного конфликта сообщит режиму недостаю­щий ему динамизм. "Впервые почти за полвека Португалия будет иметь своих ветеранов войны, — с восторгом констатирует франкист­ский журналист X. Суэвос. — Молодежи, которая возвращается из Африки, бедет присущ патриотизм не рутинный и риторический, а горячий и боевой. Поколение Анголы придает новый импульс португальской политической жизни”. Как известно, пророчество Суэвоса оправдалось, хотя совсем не в том смысле, какой вкладывал в него автор. Молодые бывшие Читать далее

Колониальная политика

Одновременно режим настаивал на ’’общенациональном значении” своей После второй мировой войны позиции португальского капитала (прежде всего, государственного) в африканс­ких владениях заметно укрепились. В 1948—1949 гг. правительство выкупило у двух английских компаний портовые сооружения города Бейры, крупного торгового и транзитного центра Мозамбика, и железную дорогу, связывающую Бейру с Родезией. Эта операция, действительно являвшаяся важной вехой послевоенной экономической истории Мозамбика, превозносилась до небес официозной прессой. "Диариу ди Нотисиаш” заявляла, например, что выкуп порта Бейры представляет собой "величайшее национальное достижение”. Для португальского империализма, намного более слабого, чем его традиционные европейские конкуренты, жизненно важное значение имел непосредственный политический контроль над колониями. Стро­ить свои отношения с заморскими провинциями лишь на эко­номическом принуждении он не хотел: в условиях политической независимости колониальных рынков существовал бы значительный риск потери. Отсюда принципиальная Читать далее

Португальский корпоративизм

В ’’Заключении” подчеркивается, что самобытен, имеет за собой почти 600-летнюю историю (подра­зумеваются средневековые гильдии) и его не следует считать заим­ствованным из Италии. Впрочем автор не скрывает своего пиетета к итальянскому фашистскому корпоративизму, расхваливает его ’’красоту и добротность”. Недостатком итальянского опыта он считает чрезмерную централизацию, которая подрывает основную идею корпоративизма — автономию профессиональных групп, а также (наряду со многими салазаристскими теоретиками) одностороннюю ориентацию на экономику, игнорирование моральных и культурных интересов. Вместе с тем Кардозу уверяет, что понятие корпоративизма не является неотъемлемой частью ’’европейского фашистского экспе­римента”, поскольку и в демократических государствах послевоенной Европы фактически возрождаются корпорации и т.д. В самой Италии А. Фанфани и его единомышленники делают попытки создать новый, ’’демократический” корпоративизм. Когда-то скомпро­метированная поражением ’’оси” во второй мировой войне ’’корпора­тивная идея” имеет, по Кардозу, все шансы Читать далее

Материальный и духовный прогресс

Правда, почти весь, которого добилась Португалия за эти десятилетия, был снесен вихрем напо­леоновских войн. Фатальными для развития капитализма в Порту­галии стали не столько опустошения, вызванные проходившими в 1807—1811 гг. на территории Португалии военными действиями (хотя и они нанесли экономике страны весьма ощутимый урон), сколько очередной торговый договор (1810 г.), навязанный Англией португальскому двору, бежавшему в 1807 г. в Бразилию под охраной британской эскадры. В соответствии с этим договором на всей территории португальской империи вводились преференциальные тарифы на английские товары. Португальская промышленность была поставлена в совершенно невыносимое положение. Вообще Португалия, оккупированная британскими ”освободи — телями”, оказалась в фактической зависимости как от Англии, так и от своей южноамериканской колонии Бразилии, где на­ходился королевский двор. Для того чтобы король вернул­ся в Португалию, потребовалась буржуазная революция 1820 г., давшая стране ее первую и весьма либеральную конститу­цию, Читать далее