Эконо­мическая и военная слабость страны

Одновременно в связи с крайней правительство Португалии не могло осуществлять захватническую Анешнюю политику, как это делали Германия, Италия или даже испанские режимы Примо де Риверы и Франко. Все это, как считает, например, современный французский исследователь салазаризма Ж. Жоржель, дает основание отрицать наличие у ’’нового государства” такой важной черты фашистских режимов, как агрессивность во внешней политике. Жоржель ссылается также на ’’миролюбивые” положения порту­гальской конституции 1933 г. Сами но себе подобные аргументы, конечно, не кажутся убеди­тельными. Следует отметить, что таким видным идеологам порту­гальского фашизма, как А. Сардинья, отнюдь не были чужды гегемонистские и захватнические устремления. В книге "Полу­островной союз” выражены (правда, в закамуфлированной форме) даже претензии на марокканский город Танжер, который перестал принадлежать Португалии еще в XVII в. И Сардинья, и более поздние представители "мегаломанского” направления в идеологии "нового государства” опирались, как будет показано далее, на традицию этноцентрического мессианизма, имевшую глубокие корни в португальской политической культуре. При этом превращение Порту­галии в великую державу мыслится как результат тесного союза с другими иберийскими державами, прежде всего с Испанией и Бразилией (иногда эти варианты рассматриваются как взаимоисклю­чающие). Впрочем, хотя сам факт наличия этих амбиций весьма знаменателен, большого практического значения они не имели. Собственные силы Португалии были абсолютно недостаточны для ведения наступательной внешней политики, а различные потенциаль­ные союзники не торопились предоставлять свои ресурсы в распо­ряжение Лиссабона.

Добавить комментарий